В далекой и беспокойной африканской стране, где уже не первый год шла гражданская война, неподалеку одной из деревень расположился лагерь ООНовской миссии. В крохотном щитовом домике, под кондиционером сидели два русских пилота и попивали джин.

«Какая мерзость!» - сказал первый, ставя на стол пустой стакан и занюхивая диковинным фруктом. «И не говори» - произнес второй, добавив к диалогу непечатных слов.

- Эх, Серега, водочки бы сейчас с ушицей!

- Не вопрос!

Серега подошел к кровати и вытащил из под нее зазывно позвякивающий ящик.

- Угощайся, Витька!

- Фигассе! А что ж мы этой микстурой то травились?! Откуда такое богатство?

- Да уфимские, улетая, оставили…

Первая бутылка опустела наполовину за несколько минут.

 

В кафе-клубе «Три кита» нас давно называют близнецами, несмотря на то, что никто из нас никому не родственник.

Меня зовут Андрей. Мне 40 лет. 190 сантиметров росту и 110 – весу. Бывший автоспортсмен и кикбоксер, ныне – автомобильный журналист. Сереге – 42. Он пилот вертолета, и вышел на пенсию 17 лет назад по налету. К тому времени он успел налетать около 3000 часов. Летает доныне. К настоящему времени налетал более 9000 часов. Летчики поймут. За это время Серега не успел полетать только в Северной Америке и Австралии.

Петька ростом не вышел – около 162 сантиметров. Поэтому, он – старший близнец. К тому же, у него самый большой клубок нервов относительно объема организма. И расположен этот клубок в районе живота. По возрасту Петр где-то между Серегой и мной. 41 год. Один из самых талантливых украинских художников, не соглашающийся продать свою работу за пятизначную сумму в долларах, и входящий в первую десятку украинских коллекционеров и знатоков антиквариата.

И если нас с Серегой называют близнецами за внешнее и эмоциональное сходство, то с Петькой – благодаря одноименному Голливудскому фильму, в котором главные роли исполняли Арнольд Шварцнегер и Дэнни Дэ Вито.

Все трое – пьющие, как и полагается близнецам.

Короче говоря, случилось следующее – Серега уехал на пол года в Португалию. Монтировать промышленные кондиционеры. Это такая 4,5 тонная хрень, которую надо поставить на крышу с точностью до нескольких сантиметров. И при этом сия матата подвешена на 40-метровом шнурке.

Для понимания процесса, встаньте на балконе 10 этажа, и попытайтесь в относительно безветренную погоду опустить привязанный на нитку карандаш в стакан, стоящий на земле. Попали? Отдохните, успокойтесь и попытайтесь повторить это, зависнув в воздухе!

Сереги не было пол года, и мы успели изрядно соскучиться. Даже не вспомню, в чью творческую голову первой пришла эта идея…

Сперва в багажник перекочевал Петькин мельхиоровый поднос. Затем – три серебряных рюмки. Порывшись в сусеках, на свет были извлечены две небольших хрустальных мисочки (да простят меня знатоки этикета – забыл, как они называются!).

Затем была куплена бутылка приличной водки, которая сутки вымораживалась в морозильнике. А еще – базарные нежинские огурчики, баклажанная икра, бородинский хлеб и лучшее в Украине сало. Всего понемногу.

Минут за двадцать до прихода поезда мы припарковались на Привокзальной площади. Я, Петя, тогдашняя моя и Серегина жена. О них стоит упомянуть отдельно: 177 и 182 сантиметра роста, блондинка и брюнетка соответственно, молодые, стройные и красивые.

Серегин поезд прибывал на 11 путь.

Уже на пути мы вынули водку из ватного одеяла, в результате чего бутылка покрылась инеем, насыпали огурцы и баклажанную икру в хрусталь, порезали хлеб и установили на подносе рюмки. Мы с Петькой достали заготовленные плакаты. На плакате, изготовленном на оборотной стороне афиши группы «Ленинград» красовалось: «РОДИНА ВСТРЕЧАЕТ СВОИХ ГЕРОЕВ!». На втором: «BUENOS DIAS, HERMANITO!» (Доброе утро, братишка! – исп.).

И тут засада – повторное объявление по громкой связи довело до нашего сведения, что нумерация вагонов не с хвоста, а с головы поезда.